Экономика любой страны работает в логике сообщающихся сосудов. Например, строительство в I квартале 2026-го рухнуло предварительно на 28,2% по сравнению с тем же периодом прошлого года, и сразу начались массовые пессимистические прогнозы о банкротстве малых и даже средних лесоперерабатывающих предприятий.
«Лесовикам» сегодня вообще не позавидуешь: разворот экспорта на Восток и подорожавшая транспортная логистика заставляют их работать на грани рентабельности. При этом госсубсидии на перевозки продукции лесопиления рухнули до исторического минимума. Стремительно ветшает техника, а закупить новую не даёт грабительская ставка ЦБ. Стратегию развития лесного комплекса, срывая поручение президента, до сих пор не актуализировали. Из лесных моногородов бегут кадры…
Нарисуем – будем жить
Недавно правительство пошло на неожиданный шаг: дало разрешение на строительство пятиэтажных домов из клеёного бруса. Сразу заговорили о том, какой этот брус прочный и экологичный, как расцветёт отечественный рынок стройматериалов и жизнь вообще наладится.
Термины «прочность и экологичность» вполне соответствуют действительности, если, конечно, он сделан качественно, но насчёт надежды, что это вытянет внутренний рынок стройматериалов, есть большие сомнения.
По словам экспертов, большая часть продукции лесопиления (погонаж, фанера, ДСП и т.д.) потребляется строительными компаниями. А они сейчас, мягко говоря, не в лучшей форме. В I квартале 2026 года в России введено в эксплуатацию почти 23 млн кв. м жилья, что на 28, 2% меньше, чем за аналогичный период 2025 года.
За январь–февраль 2026 года показатель уменьшился на 31, 1% (14, 8 млн кв. м). В марте 2026 года было сдано порядка 8, 2 млн кв. м, что на 22, 6% меньше, чем годом ранее. При этом индивидуальное жилищное строительство (ИЖС) показало наиболее резкое падение – на 38, 1% к уровню прошлого года, составив около 15, 3 млн кв. метров. А ведь в прошлом году оно обеспечило 59% от общего ввода жилья!
Помесячной статистики по ЛПК за I квартал 2026 года Росстат ещё не опубликовал, но есть официальные прогнозы. И надо сказать – они неутешительны: и Минпромторг, и Минэкономразвития предполагают в ЛПК спад в 2026–2027 годах на 20–30% при худшем развитии ситуации.
Сами лесопромышленники гораздо более эмоционально оценивают действительность. Например, архангельские участники этого сегмента рынка написали обращение в адрес правительства, в котором прямо указывают, что «отрасль достигла дна».
Как сообщал «Коммерсант», авторы обращения оценивают убыток по отрасли за три последних года более чем в 15 млрд рублей. Согласно данным Росстата, по итогам 2025 года сальдированный убыток компаний сектора лесоводства и лесозаготовок составил 2, 2 млрд рублей (против суммарной прибыли в 3, 2 млрд рублей в 2024-м). Доля убыточных предприятий ЛПК достигла 45% (в 2024 году их было 40%).
«Дальше падать уже некуда», – заявил гендиректор одного из крупнейших в СЗФО предприятий отрасли. Директор другой немаленькой лесопромышленной компании называет ситуацию «катастрофической». По оценке профильных экспертов, к концу 2026 года с рынка может уйти каждое второе предприятие ЛПК, в том числе крупные производители.
Дорогой поворот на братский Восток
Не случайно «глас вопиющего» прозвучал из Архангельской области. Основной доход лесопереработчики всегда получали не внутри страны, а от экспорта. «Восточники» гнали лес в Китай и прочим юго-восточным и среднеазиатским партнёрам, а «западники» продавали свою продукцию премиальному европейскому рынку.
Так, в 2021 году, когда он был ещё открыт для нас, экспорт древесины и целлюлозно-бумажных изделий оценивался в 17 млрд долларов. А в 2025-м, хоть он и вырос на 4, 9% к 2024 году, добрался лишь до планки в 10, 6 миллиарда.
После закрытия европейского (в основном финского) направления лесопромышленники пытались перенаправить потоки в Китай и на внутренний рынок, но железнодорожные тарифы и стоимость фрахта выросли настолько, что экспортная маржа стала отрицательной для многих позиций. Китай в отличие от ЕС – это рынок покупателя, где российские производители вынуждены конкурировать с относительно дешёвым лесом из Новой Зеландии и США. В итоге получили сальдированный убыток по отрасли, хотя даже в 2024 году сектор показывал прибыль.
Показатель в 45% убыточных предприятий подтверждает системный кризис. Обычно такой уровень нерентабельности предшествует волне консолидации или массовых закрытий. Но специфика ЛПК в том, что остановить производство просто так нельзя: содержание техники, лесные участки в аренде, социальные обязательства перед моногородами. Поэтому компании вынуждены работать в минус, истощая остатки прочности. Просьба о трёхлетнем моратории на банкротства – это крик о том, что кредиторы и ФНС уже начали стучаться в двери, а свободных денег нет даже на налоги.
Основной удар банкротств придётся, вероятно, на средние и малые предприятия, у которых нет доступа к портовой инфраструктуре и железнодорожным квотам. Кстати, о квотах и субсидиях на экспорт. В 2025 году транспортной субсидией воспользовались 70 предприятий ЛПК, получив 2, 3 млрд рублей. В 2026 году на компенсацию транспортных расходов промышленных экспортёров выделено 2, 5 млрд рублей.
Однако, по информации целого ряда СМИ, эта сумма была урезана до 550 млн рублей. И при условии, что одна компания может рассчитывать на 200 млн, то её теоретически может хватить на 2, 5 компании из десятков претендентов. И наверняка это будут не «малыши».
Крупные интегрированные холдинги могут выжить, только если сократят инвестпрограммы. Например, вложения в разработку новых моделей лесной машиностроительной техники. Отрасль пусть и небольшая, но финансово и интеллектуально ёмкая. И отвечающая курсу партии и правительства на технологический рывок. Хотя средним и даже крупным лесным игрокам власть сама ставит подножку. В 2023 году появилось постановление правительства РФ №578 о повышении аренды лесфонда. Первоначально Рослесхоз говорил о том, что действие постановления не распространяется на договоры аренды, заключённые ранее. Однако с прошлого года практика поменялась. Счётная палата пришла к выводу, что пересчёт арендной платы нужно распространить на договоры, которые были заключены и до 2023 года.
«Мы очень давно работаем в регионе и недавно получили документ от регионального правительства о том, что нам необходимо доплатить более 200 миллионов рублей за 2024–2025 годы. Мы такую сумму заплатить не можем и будем судиться», – рассказал «Фонтанке» руководитель одного из областных лесопильных предприятий.
Поэтому государство, скорее всего, откажется от прямых вливаний в ЛПК, так как они сразу уйдут обратно на погашение долгов, но пойдёт на точечные меры: снижение тарифов РЖД для лесных грузов или отсрочки по страховым взносам. Полноценного моратория на банкротства вводить не будут – это сломает отношения с банками, однако адресные реструктуризации неизбежны.
Лесное сырьё
И ещё немного сухих цифр. Согласно данным Росстата, по итогам 2025 года индекс промышленного производства в сфере деревообработки снизился на 3, 5%, а лесозаготовка сократилась на 9, 2% относительно показателей 2024 года. Объём производства пиломатериалов за последние два года сократился на 1 млн куб. м, а экспорт – на 10 млн куб. м, до 20 млн куб. метров.
Хотя, по данным СПАРК, общая выручка лесопромышленных предприятий одного только СЗФО выросла с 85, 5 млрд рублей в 2024 году до 97, 6 млрд рублей в 2025-м, но в 2024-м совокупная чистая прибыль лесопромышленников составляла 7, 8 млрд рублей, а в 2025 году она рухнула до 720 млн рублей.
Причины очевидны: на экспорт идут в основном лесные сырьевые и полуфабрикатные товары (пиломатериалы, целлюлоза, низкокачественная фанера), доля же по-настоящему «глубокой» переработки (бумага и картон, особенно упаковка, люксовая фанера, изделия из дерева, например, брендовая мебель, полиграфическая продукция) по деньгам заметно меньше половины.
Смотрите сами, в 2025 году общий экспорт леса и целлюлозно-бумажной продукции (ЦБП) (ТН ВЭД 44–49) – 10, 6 млрд долларов (+4, 9% к 2024-му; 10, 1 млрд долларов). Пиломатериалы – 40–42% экспорта ЛПК (3, 8 млрд долларов). Бумага и картон – 25–27% (2, 4 млрд долларов). Целлюлоза – порядка 12% (чуть больше 1 млрд долларов), а фанера – около 9%. Прочие изделия из дерева, полиграфия и т.п. – порядка 10–14%. Вот и получается, что львиная доля выручки – это пиломатериалы и ЦБП среднего передела.
Своего рода нефть вместо авиационного керосина. Понятно, что ситуация в лесном комплексе требует не косметических мер, а структурной перестройки. Сейчас за отрасль отвечает порядка семи федеральных ведомств. Лес – ресурс возобновляемый, но не бесконечный. Может быть, имеет смысл вернуться к идее возрождения Министерства лесного хозяйства? А то ведь известно, что бывает, когда у дитя семь нянек.
Источник: http://argumenti.ru/economics/2026/04/994628
